ГЛАВА 4

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПОЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ

С глубочайшим смыслом завершить свою жизнь может лишь тот, кто до конца не перестал совершенствоваться и развиваться.

К. Дюркхайм

1. ВОЗРАСТНЫЕ ЗАДАЧИ РАЗВИТИЯ В СТАРОСТИ

Начнем с определения возрастных границ данного периода жизни. Прежде всего отметим, что можно говорить только лишь о выделении условных границ, поскольку скорость старения для каждого человека различна и зависит от многих факторов. Тем более что восприятие собственного возраста самим человеком может существенно отличаться от календарного. Кроме того, процесс старения связан не только с биологическими изменениями, но и во многом с социально-культурными условиями. Поэтому при определении возрастных границ старости следует, на наш взгляд, основываться на качественном изменении социальной ситуации и социальных ролей человека.

Таким образом, за условные границы старости будем принимать 55-65 лет, т.е. возраст ухода на пенсию. Хотя, безусловно, выход на пенсию, как и возраст, не может быть единственным маркером данного периода, поскольку иначе к какой возрастной группе следует относить работающих людей 80-90 лет?

Следует отметить, что некоторыми авторами наряду с собственно старческим выделяется пожилой возраст, который в одних случаях включается в старость, в других - рассматривается как ей предшествующий. Иногда этот период называется поздней взрослостью и разбивается на четыре десятилетия: предстарческий период (60-69 лет), старческий (70-79 лет), позднестарческий (80-89 лет), дряхлость (90-99 лет). Признавая разумность выделения в старости периода, называемого пожилым, мы полагаем деление старости на периоды невозможным. Развитие в старости слишком индивидуально и настолько зависит от результатов прохождения

140

кризиса встречи со старостью, который мы рассмотрим далее, что на сегодняшний день деление старости на подпериоды не отвечает реальной действительности.

Возможно, выделение возрастных границ старости столь сложно еще и потому, что этот период - наиболее "молодой" с точки зрения культурно-исторического развития человечества. Древние люди совсем не знали старости. В обществе не оставалось места для тех, кто из-за физической немощи переставал быть полноценным участником добычи пропитания. По мнению историков и этнографов, первые старики появились с началом использования огня, когда они получили функции его хранителей. Но тем не менее продолжительность жизни оставалась еще довольно низкой. Поэтому возникновение старости как количественно значимой группы населения обычно относят всего лишь к последним столетиям.

Относительная "молодость" периода старости затрудняет и обсуждение задач развития. В обществе существует стереотипное восприятие старости, с одной стороны, как периода отдыха, с другой - угасания и, может быть, даже полусуществования. Поэтому само словосочетание "развитие в старости" многим кажется странным. К сожалению, часто не находит понимания мысль об особом предназначении старости. Однако, как отмечала М.В. Ермолаева, старость играет специфическую роль в системе жизненного цикла человека. Только с позиции старости, по ее мнению, можно понять и объяснить жизнь данного человека как целое, ее смысл и ценность для предшествующих и последующих поколений [64]. Действительно, только в старости можно увидеть, был ли человек по-настоящему счастлив или несчастлив, сумел ли он воспитать детей, оставил ли после себя какой-нибудь след, выполнил ли свою жизненную задачу. Интересно, что мысленное эмоционально включенное проигрывание молодыми людьми своей старости нередко заставляет их переосмыслить ценности и цели их настоящего. А отношение человека к старости во многом является критерием его нравственности. Так, еще Конфуций полагал, что отношение людей к старости составляет основу человеколюбия, без которого немыслимо идеальное общество. Поэтому необходимость заботы о старших, пожилых людях, особенно о родителях проходит красной нитью через все его рассуждения. Возможно, именно сейчас пришло время для появления новой концепции осознания старости, основанной не на вынесенном из прошлого образе слабости тела и ума, а на возможностях современного общества. И основой этой концепции должно стать рассмотрение старости как периода развития со своими специфическими для старости задачами.

Как уже говорилось, развитие в старости осуществляется в направлении возрастания духовной зрелости человека. Уместно говорить

141

о возрастании, а не о достижении, так как трудно установить предел человеческому развитию и его возможностям. Так же трудно и, по-видимому, невозможно сегодня однозначно определить понятие духовной зрелости. Нам представляется, что в психологии под последней можно понимать устремленность человека ко все более полному разрешению своей жизненной задачи. Как утверждает В. Франкл, "задача, которую человек должен исполнить в жизни, принципиально существует всегда и никогда не является невыполнимой" [33], и психологу необходимо помочь человеку осознать ответственность за ее выполнение. Понятно, что выполнение жизненной задачи переплетается с разрешением специфических задач развития старости.

Поэтому обратимся к их обсуждению. Предназначение старости, на наш взгляд, должно выводиться из теории Э. Эриксона. По его мнению, конечной стадией жизненного цикла является психосоциальный конфликт "целостность против отчаяния". Основная необходимость в этом периоде - убедиться в ценности прожитой жизни. Люди должны оглянуться назад и пересмотреть свои достижения и неудачи. Соответственно фокус внимания должен сдвинуться от будущего к прошлому опыту. Это становится возможным только тогда, когда успешно завершались предыдущие стадии. И если жизнь человека была пронизана заботой об окружающих людях, творческими взлетами и падениями, то теперь человек может спокойно и смиренно оглядеть свою прошлую жизнь и твердо сказать: "Я доволен". Э. Эриксон отмечал несколько составляющих такого состояния - это принятие своего жизненного пути как единственно должного без порицания жизненного пути других; ощущение "вселенского" единства с людьми разных времен и народов, когда каждый из встреченных людей кажется родным и чем-то близким. Только тогда формой активного взаимоотношения человека с ограниченностью жизни станет мудрость "со многими оттенками значения от зрелости "ума" до сосредоточения знания, - тщательно обдуманными суждениями и глубоким всеобъемлющим пониманием" [22]. Следует отметить, что понятие "мудрость" иногда используется в другом значении: как обозначение высшей стадии развития интеллекта. В нашем же понимании мудростью, наверное, можно было бы назвать высший уровень развития личности.

На противоположном полюсе находятся люди, относящиеся к своей жизни как к череде нереализованных возможностей и ошибок. Недостаток или отсутствие целостности проявляется у них в скрытом страхе смерти, чувстве безысходности, отчаянии от невозможности что-либо изменить. Это может прикрываться отвращением к себе самому или недовольством социальными институтами или отдельными людьми.

142

При обсуждении задач развития в старости нужно также опираться на положение В.И. Слободчикова о том, что, с одной стороны, в это время очень важно осознать необходимость работы по завершению того, что может быть завершено. А с другой - ощутить границы возможного и принять несовершенство как самого себя, так и окружающего мира. Из этого положения вытекает важнейшая задача старости - выполнение тех жизненных "заданий" (семейных или социальных функций), которые не выполнялись или недостаточно хорошо выполнялись в течение предыдущей жизни. Например, мать, уделявшая недостаточно внимания воспитанию сына в молодости, занимается воспитанием теперь уже взрослого сына. Отсюда, на наш взгляд, такое распространенное явление, как гиперопека бабушками своих внуков и конфликты на этой почве: бабушка стремится "додать" внукам то, что не успела, не сумела по разным причинам вложить в собственных детей. Однако, как уже говорилось, идея о необходимости развития в старости не только не является общепринятой, но и многими отрицается. Поэтому задача развития часто носит характер вынужденности, т.е. выполняется не по доброй воле человека, а вследствие тех или иных обстоятельств. Внешне она выглядит как жизненная трудность, которую человеку приходится преодолевать. Это положение можно проиллюстрировать примером пожилой женщины, которая категорически отвергала всякую поддержку детей и внуков. И основные трудности ее старости заключались в том, что периодически у нее случались переломы ног. Тем самым она оказывалась в ситуациях, в которых вынуждена была эту помощь принимать.

Можно предположить, что вынужденное снижение внешней активности человека в старости необходимо рассматривать как возможность расширения и углубления сферы и глубины внутренней активности. Как писал К. Дюркхайм, "смысл старости, как и ее достоинства, не привязан больше к действию, направленному наружу, в мир... Плодом зрелой человечности является благословение излучения, которое без всякого действия исходит от человека..." [65].

Но, наверное, самой трудной задачей старости можно назвать осуществление внутренней работы в системе жизнь - смерть. По И.Б. Новику, старение выступает связующим механизмом жизни и смерти [66]. Пожилой человек ощущает присутствие близкой смерти. И переживание этого присутствия носит глубоко личный характер, вносит свой вклад в ощущение одиночества стариков. Действительно, часто одиночество в старости вызвано не объективным отсутствием близких людей, но невозможностью разделить с ними присутствие в их сознании скорого ухода из жизни. У многих обостряется страх смерти, что проявляется либо в категорическом избегании пожилыми темы смерти, либо в постоянном

143

обращении к ней в форме "скорей бы умереть, уже надоело жить, зажилась и т.п.". Можно предположить, что именно старость должна нарушить имеющийся у человека стереотип отрицания смерти, т.е. стремление жить так, как будто будешь жить вечно. Как отмечала Дж. Рейнуотер, когда человек принимает неизбежность собственной смерти, то и страх смерти отпадает сам собой. Она, правда, добавляла, что осознать этот факт необходимо человеку любого возраста, поскольку наше отношение к смерти определяет наше отношений к жизни [67]. Однако что стоит за словами "принять неизбежность собственной смерти"? Ввиду особой важности остановимся на этом вопросе подробно.

Над тайной смерти человеческие умы бьются с незапамятных времен. Нет такого исторического периода, когда бы проблема конечности человеческого бытия не тревожила людей. Тема смерти нашла широкое отражение в трудах как древних, так и современных философов. При этом часто противоположные мнения о существовании души, загробной жизни использовались с одной и той же целью - разумного примирения человека с фактом смерти, снятия страха перед ней.

Конечно, в различные исторические эпохи отношение к смерти менялось. Более того, по мнению некоторых современных ученых (Ф. Арьес, П. Шоню), отношение к смерти служит своего рода индикатором характера цивилизации, поскольку смерть - один из коренных параметров коллективного сознания. И с изменением последнего в истории изменяется отношение к смерти. Ф. Арьес выделял пять этапов в изменении установок людей по отношению к смерти.

Первый - "все мы умрем". Это состояние "приученной смерти", которую люди трактовали как естественную неизбежность. Уход из жизни не воспринимался как полный разрыв, так как люди не ощущали пропасти между миром живых и мертвых.

Второй - "смерть своя" - основан на идее страшного суда, утвердившейся к XI в. Человек начинает в смерти открывать собственную индивидуальность, поскольку представление о суде над родом человеческим сменяется новым представлением о суде над индивидом, который происходит в момент его кончины.

Третий - "смерть далекая и близкая" - характеризуется крахом механизмов защиты от природы. К смерти возвращается неукрощенная дикая сущность.

Четвертый - "смерть твоя". С ослаблением веры в загробные кары меняется отношение к смерти: ее ждут как момента воссоединения с ранее ушедшим любимым человеком. Романтизм способствует превращению страха смерти в чувство прекрасного.

Пятый - "смерть перевернутая" - переживается только представителями высокоразвитых государств. Страх смерти в XX в. развивается до такой степени, что она вытесняется из коллективного

144

сознания. О ней может говорить только ребенок 4-5 лет, впервые осознавая этот страх. В более старших возрастах она не обсуждается, о ней люди стараются не думать, как бы отрицая ее существование. Для многих людей тема смерти является табуированной, так как говорить о смерти - это все равно что вызывать ее в воображении, ставить себя перед лицом ее неизбежности [3].

Как говорил В. Франкл, западному человеку пришлось заплатить за технический прогресс дорогой ценой глубокого отчуждения от фундаментальных биологических аспектов существования. Этот процесс получил наиболее яркое выражение в отношении основной жизненной триады: рождения, секса и смерти.

Отечественный писатель М.М. Зощенко писал, что "отношение к смерти - это одна из важнейших проблем, с которой непременно сталкивается человек в своей жизни. Он откладывает этот вопрос до последних дней, когда решать уже поздно. И тем более поздно бороться, поздно сожалеть, что мысли о смерти застали врасплох".

Итак, можно увидеть проблему, особенно остро встающую у пожилых, - насущную необходимость осмыслить свое отношение к смерти и привычную невозможность размышлений о ней, обсуждения ее с окружающими. Проблема эта в науке до сих пор не получила должного отражения. Но, как нам кажется, к пожилым людям с некоторой долей коррекции вполне можно применить результаты исследований, проведенных с терминальными больными. Тем более что известные исследователи проблемы смерти и умирания С. Грофф и К. Грофф утверждали: "В контексте нашей прагматической философии, превозносящей успех и материальное благосостояние, старость и смерть рассматриваются не как неотъемлемые части жизненного процесса, а как поражение, болезненное напоминание об ограниченности нашей власти над природой. Неизлечимо больной и умирающий человек в нашей культуре считается проигравшим, и так же считает он сам" [24]. Можно добавить к этим словам, что проигравшими считают сами себя не только больные, но и многие старики.

Итак, рассмотрим проблему отношения к смерти тяжело больных людей. Исследования показали, что в отношении к смерти условно можно выделить три основных варианта.

Есть люди, которые не способны понять, что с ними происходит. Они до последнего дня не замечают явных признаков смерти и подходят к ней почти без душевных страданий, так до конца и не поняв, что умирают.

Другие внешне тоже живут так, как будто не знают о скором уходе из жизни. Наоборот, они стараются жить внешне полнее и интереснее, больше занимаются различными делами, стремятся к развлечениям. Страх смерти у них настолько силен, что они его "капсулируют", прячут сами от себя, тратят на это довольно много

145

энергии. В стремлении "прогнать" мысли о смерти они остаются в абсолютном одиночестве, так как общение с окружающими при этом выглядит как игра "все хорошо, все в порядке".

Но, как писал П.П. Калиновский, есть люди, у которых во время терминальной болезни так меняются образ жизни и интересы, что человек живет глубже и полнее, чем перед заболеванием. А сны терминальных больных часто бывают светлыми и радостными, красота природы воспринимается сильнее, появляется чувство общности с природой, со всем миром [68]. Иногда - и это может случиться на любой стадии умирания - к больному приходит ощущение блаженства. Врачи, изучавшие этот феномен умирания, назвали это чувство "принятием".

Э. Кюблер-Рос отмечала, что смерть может явиться последней и важнейшей стадией роста. Близость смерти освобождает истинное Я от условностей, когда человек живет чужими мыслями и приказаниями. Рост состоит в том, что перестает отражать что-то, а делается больше самим собой. Сама Э. Кюблер-Рос, подробно и глубоко изучившая проблему смерти и умирания, писала, что хотела бы умереть от рака, так как не желает лишиться того периода роста личности, который приносит с собой терминальная болезнь.

Перенести на пожилых людей результаты исследований, проведенных с терминальными больными, можно, на наш взгляд, следующим утверждением: "Человек должен прожить, постоянно давая себе отчет в своей смертности, а его цель и победа в жизни - сознательная смерть" [24].

Помимо отношения человека к смерти необходимо рассмотреть и такой важнейший вопрос, как возможность символического бессмертия. Глубоко анализировавший этот вопрос П.С. Гуревич к основным способам обеспечения символического бессмертия относил следующие: биологический, творческий, теологический, натуралистический и трансцендентный. Биологическое бессмертие заключается в том, что жизнь человека может найти продолжение в потомстве. Ученый считал, что такая форма свойственна традиционным и восточным культурам: "Рядовой представитель этих культур стремится утвердить себя в образе племени или рода. Он как бы растворялся в другом через кровные узы" [69].

Другой способ бессмертия - это творческое увековечивание. "Посвятить жизнь реализации общей цели, обретая себя в коллективном сознании или индивидуальном творчестве, катапультировать себя в будущее - вот путь психологического состояния при попытке утвердить себя через собственные деяния" [69].

Исторически самая значимая форма бессмертия, по мнению П.С. Гуревича, - теологическая. В данном случае смерть преодолевается путем приобщения к вечным духовным ценностям.

Многие культуры развили натуралистический способ бессмертия. Он связан со стремлением человека порвать с урбанистическим

146

укладом, осуществляя поиск природных ритмов, позволяющих изменить образ жизни.

Одна из форм символического увековечивания - опытная трансценденция, т.е. "стремление с помощью определенной системы упражнений или наркотиков достичь такого состояния, когда утрачивается чувство времени, ощущение индивидуального существования. Человек как бы растворяется в океаническом потоке сознания" [69].

Резюмируя изложенное, можно отметить, что стремление к символическому бессмертию существовало всегда. Способ символического бессмертия является результатом выбора самого человека в рамках его культуры. Возможно, осознанная реализация этого выбора может определить смысл последних лет жизни человека. А сопротивление смерти, отрицание ее, как писал К. Юнг, является нездоровым и ненормальным, потому что делает вторую половину жизни бесцельной.

"У моей подруги Н.А. прогрессирует заболевание раком. Она отлично понимает близость конца. Тем не менее к 9 мая сделала прическу, грустно улыбается и говорит: "Надо сходить к Юре (стоматологу), попросить сделать новые зубные протезы Георгию (мужу) и Гаяне (мне)".

26 июня держит мою руку. Идут последние часы жизни. Просит: "Возьми мой зонтик, он мне уже не понадобится. Не хочешь, ну возьми хотя бы юбку". Через два часа ее не стало" (Из записок Г. Кусиковой).

Итак, как говорил Н.А. Бердяев, "великая задача человеческой жизни состоит в том, чтобы человек научился выходить из себя, из поглощенности собой к другим людям и миру, к ценностям, имеющим сверхличностное значение" [44].

Подытожим приведенное обсуждение проблемы отношения человека к смерти словами К. Дюркхайма: "Стареющий человек живет в преддверии смерти. В том, как он это воспринимает, проявляется его зрелость" [65].

147

Rambler's Top100
Lib4all.Ru © 2010.